Пепел донбасса стучит в мое сердце

Новичихин Евгений. Пепел Донбасса, стучащий в сердце

Пепел донбасса стучит в мое сердце
[Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] [Рекламодателю] [Контакты]

11 мая 2014-го года на Донбассе прошёл референдум, по результатам которого власти самопровозглашённых ДНР и ЛНР объявили о суверенитете, отказавшись жить в государстве с пробандеровским режимом, обречённым на экономическое, политическое и моральное банкротство. Последовавшая вслед за этим кровавая агрессия со стороны Украины выбор народа Донбасса не поколебала.

Как показало время, выбор этот был не только политическим, но и культурным, духовным, нравственным, ментальным.

Вышедший только что в луганском издательстве “Большой Донбасс” почти 700-страничный альманах Союза писателей ЛНР “Выбор Донбасса” (руководитель проекта Г.Л. Бобров) заявляет об этом более чем красноречиво.

Альманах является, как говорится в аннотации к изданию, художественным свидетельством “глубинной подвижки в сторону единства русского народа, устремлённого к миру, творческому созиданию и счастью людей”.

Слово “счастье” на страницах книги, может быть, одно из наиболее часто встречающихся. Но что считают для себя счастьем люди, живущие здесь, где “забытая Богом земля. И бесплодны поля, где под небом лежат нерождённые сыновья”, где “…помереть необходимо бывает, чтоб себя не потерять”? Хорошо написала об этом Анна Ревякина: для неё счастье – это тот час, когда “они встретятся – отец и дочь, – натянут сетку для бадминтона”, и у них “не будет другого занятия, кроме счастья”.

Представленные в книге стихи, проза, драматургия переполнены стилистикой военного быта. Вот, к примеру, строки из стихотворения Анны Долгаревой:

Здесь земля отверженных,

нам уже от неё не деться,

ветер степной пахнет смертью, мятой и мёдом.

Мы пьём за любовь, за правду,

за счастливое детство,

пьём не чокаясь из гильз от гранатомета.

Наверное, нам, живущим в мире, трудно понять, что женщина, пишущая стихи о любви, может сегодня использовать образы войны, как использует их, например, луганчанка Елена Заславская:

Счастье моё великое!

Чудо моё ты, чудище,

Любящее и нежащее,

Спрячусь в твои я ручищи,

Словно в бомбоубежище,

Спрячусь от взрывов отчаянья,

Ужасов одиночества…

Здесь даже стихи пишутся потому, что они – “как от зла редут”, что каратели могут расправиться с человеком, но со стихами – никогда: “…уничтожить ни за что нельзя того, что было выстрадано сердцем!” (Виктор Полупан).

“Пепел Донбасса стучит в моё сердце!” – восклицает Иван Нечипорук, перефразировав известную фразу Шарля де Костера, и убеждённо говорит: “Мы не вернёмся к тебе, Украина!”

А разве возможно вернуться в… никуда? Именно такой видит современную Украину, погрузившуюся то ли в безвременье, то ли в средневековье, Виктор Куллэ:

Слишком жадным и глупым

не понять никогда:

путь к свободе по трупам

ведёт в никуда.

Как бы вторя ему, Александр Курапцев считает приговорённой к гибели страну, где нет места свободной мысли и мнению, которое противоречит официальной линии:

…нет, ни за что не смолкнет сволочь,

в башку вколачивая текст.

Так, потерявшись в настоящем,

ополоумевши сполна,

играет в говорящий ящик

приговорённая страна.

Фашистскую сущность тех, на кого равняется сегодняшняя Украина, подчёркивает стихотворение известного украинского поэта Василя Симоненко в переводе на русский, выполненном Виктором Куллэ (здесь же, рядом, стихотворение публикуется и на языке оригинала):

Я встретил вас в годину лютой боли,

Когда пожаров языки взвились

До звёзд, и люди глохли поневоле

От самолётов, вспарывавших высь.

Тогда-то вас и окрестили псами:

За страсть лизать хозяевам сапог,

За

Ще не вмерла… хриплыми басами,

За

хайль и взлёт руки наискосок.

Те, у кого “смерть за спиной стоит с холодным взглядом и смотрится в разбитое окно”, у кого “и дочке будет пять, а сыну – девять отныне до скончания времён” (Александр Савенков), иногда ещё называют Украину “своей страной”. Но лишь в том контексте, в каком пишет о ней Екатерина Ромащук:

Свою страну всем сердцем ненавижу,

Где люди к бедам слепы и глухи.

Не страшно умирать. Страшнее выжить

Калекой без руки или ноги.

Но большинство авторов отчётливо ощущают себя частью русского мира. Уже упомянутая выше Анна Долгарева выражает это ощущение такими поэтическими строчками:

…все цари да чиновники тенью пройдут,

ну а мы-то навеки останемся тут,

от курильских морей до донбасских степей

в эту землю врастаем и останемся в ней.

Сохранение себя в качестве русского человека каждому из них приходится оплачивать неимоверно высокой ценой. Той, о которой Марк Некрасовский говорит обыденно просто и в то же время трагически достоверно:

Это чьи, ребята, ноги?

Без сомненья, это Томка.

После взрыва на дороге –

Только ноги и воронка.

А Елена Заславская пишет об этой цене, казалось бы, более возвышенно, но не менее трагично:

Близко, черно и бездонно.

И падают звёзды.

Кому на погоны.

А нам на погосты.

И всё-таки в страшных условиях войны люди не потеряли способность сострадать. Показательно в этом смысле сюжетное стихотворение Григория Егоркина “Сонечко” (“Солнышко”). Ополченец кинул в свой “сидор” нехитрый трофей – айфон убитого врага – бойца АТО: “Мёртвый на войне гаджетов не имет”. И вдруг телефон бренькнул:

Сонечко моє!

Из контактов строчка.

И тебя одна

Мысль берёт на мушку:

Дочь звонит? Жена?

Лапушка-подружка?

Закуси губу,

Драная пехота.

Даже взяв трубу,

Разве скажешь что-то?

В этом “разве скажешь что-то?” – и глубина мысли, и понимание того, что сочувствие к человеческой боли является непреходящим, не подверженным переменам свойством русской души.

Талантливо и эмоционально сказано о том же самом в стихотворении Юрия Беридзе “Побелите хатку”, в котором обманутый и убитый сельский хлопец обращается к своей матери:

Я капля крови в желтом поле,

блакитно небо надо мной,

и ни над чем уже не волен

я, бестелесный и немой…

Теперь я семо и овамо,

и мне легко, как во хмелю…

Вы побелите хатку, мамо,

бо я уже не побелю…

В прозаическом разделе книги выделяется своей трогательностью рассказ Николая Иванова “Свете тихий”, посвящённый последнему ветерану Великой Отечественной войны. Очерки-исследования Алексея Ивакина “Донецкий исход 1918 года”, Владимира Спектора “Имя им – “Молодая гвардия” привлекают внимание читателя к урокам прошлого, незнание которого “искажает настоящее и угрожает будущему”.

Но основная часть прозы обращена в сегодняшний день, к войне, к которой “привыкнуть противоестественно, жажда выживания пробивается в нас сквозь изрезанные осколками поры на коже” (Ирина Бауэр).

Военные будни суровы. Серёга из рассказа Ирины Горбань, который “от матери на войну сбежал”, успел сделать здесь только две папиросных затяжки: “У снайперов негласное правило есть: увидел огонёк сигареты – прицелился. Повторился огонёк – стреляй. Не промажешь. Любители покурить со второй затяжки падают подкошенные на землю”.

Для нынешней Украины Донбасс – это города, посёлки, шахты, уголь, поля… Но только не люди. Иные украинские политики уже открыто ведут речь о постепенном освобождении этого региона от людей. Герой рассказа Ивана Донецкого “Донецкий реквием”, размышляя о том, почему он взялся за оружие, вспоминает: “Они любили меня.

Я любил их. А украинский солдат их уничтожил. Убил как животных на живодёрне. Оставил на кровати её окровавленное тело без ног, засыпанное штукатуркой и обломками кирпича… Рядом, в проходе, между стеной и кроватью, под выбитой оконной рамой – тело дочери с оторванной правой рукой и кровавым месивом вместо лица и головы..

.

Я видел это. И пережил. Не повесился, не застрелился, не сошёл с ума… Теперь живу ради зарубок. Мне нравится гладить их пальцами. Я украшу ими весь приклад. Уверен, что они видят меня и одобряют…”

А разве возможно не содрогнуться от картины, нарисованной пером Геннадия Дубового в рассказе “Увертюра к плачу кукол”? В песочницу, в которой играла “рыженькая девочка лет четырёх-пяти”, упал снаряд. Осталась только косичка да дымящаяся глубокая воронка. Девочку похоронили.

Но откуда же раздаётся “неживой, пискляво-скрипучий голос: “Здравствуй, как тебя зовут? Давай играть! Здравствуй…” Оказывается, это Настя – кукла убитой девочки. Одну положили с нею в гроб, а вторую сюда, на передовой рубеж, принесла волонтёр Людмила, позывной – “Дед Мороз”.

Прикрепила вместе с иконами Пресвятой Троицы и Георгия Победоносца проволокой с наружной стороны блокпоста. Часто по ночам под ветром проволока тёрлась об арматуру, странно поскрипывала, и, казалось, Настя плачет.

А когда ветер усиливался, кукла раскачивалась, билась о бетон затылком, включался механизм, и наши, и вражеские бойцы в полусне слышали неживой пискляво-радостный голосок: “Здравствуй! Как тебя зовут? Давай играть!..”

Герой рассказа Андрея Кокоулина “Покаяние”, представляя себе Украину страной-монстром, где “все говорят на русском и его же запрещают”, где людям даже осознания происходящего “хочется на халяву”, делает вывод: “Какое уютное безумие – быть украинцем. Никому не должен, но все, по гроб жизни…” Словом, все должны ей, Украине!

Телефонный разговор из этого же рассказа:

” – Мама, это Лёша. Как ты?

– Я – хорошо, – несколько отстранено сказала мать. – А ты где?

– Я в командировке, на Донбассе. Телицкому приходилось кричать, он почти физически ощущал, как слова продираются сквозь расстояние.

– Где?

– В командировке! Под Донецком!

– Убивай их, – сказала вдруг мать. – Они не достойны… Это другие люди…”

Недавно в одной из телепрограмм Первого канала услышал мнение зрителя: мол, мамы детей, воюющих в АТО, переживают за то, что у сыновей старые бронежилеты и старые автоматы, а мамы Донбасса переживают за своих детей.

Чувствуете эту чудовищную разницу? Её и заметил писатель в своём рассказе – в жёсткой, но справедливой форме. Вероятно, так бывает не всегда и не везде.

Но уже одно то, что бывает, позволяет оценить выбор и трагедию Донбасса не как локальное противоборство, а как часть вселенского противостояния между Добром и Злом.

“…нельзя бежать от войны, если она сама пришла к тебе в дом, – пишет Вениамин Углёв в рассказе “Апогей страха”.

– И вообще, где мы сможем лучше узнать людей, кроме как на войне? А самого себя – где? Только там, где жизнь вплотную граничит со смертью, а смерть – иногда возвращает жизнь.

Там, где добро и зло – самые непомерные, неизмеримые, достигающие самых недюжинных высот инстанции. Там, где зло – это бездна, а добро – мягкое солнце в тёплом небе”.

Среди драматургических произведений альманаха выделяется киносценарий Юрия Юрченко “Свидетель”. В основе его сюжета – реальные события, происходившие на юго-востоке Украины летом и осенью 2014 года. Автор живёт во Франции. Приехав на Донбасс, он вступил в Народное ополчение ДНР.

Из осажденного Славянска слал в средства массовой информации свои репортажи о боях с карателями. Попав под Иловайском в плен, подвергся пыткам и истязаниям. Был обменян на четверых офицеров из украинского батальона “Донбасс”.

Истории, подобные той, что рассказывает одна из героинь его произведения, он слышал, вероятно, сотни раз: “Когда приехала, я, если честно, не очень еще соображала, что здесь происходит… Но тут, в Славянске, я увидела девочку лет четырех – в песочнице играла. Я ей: “Молодец, хороший домик построила”.

А она посмотрела на меня и говорит: “Это не домик. Это – бомбоубежище”. И вот тогда я поняла, что я здесь уже до конца…”

Власти Украины и некоторая часть украинского общества покрыли себя позором своим отношением к Великой Отечественной войне. В связи с этим представляется актуальным опубликованный в книге сценарий Глеба Боброва “Миронова проба”, поднимающий вопросы воспитания молодёжи, преемственности поколений, бережного отношения к истории.

“Сегодня жизнь людей Донбасса – настоящая трагедия. Замороженный конфликт на словах и в Минских соглашениях, а у них каждый день стреляют. И каждый день может стать для кого-то последним.

Но это наши, русские люди.

Люди одного со мной языка, одной культуры и одного ментального выбора”, – говорит Артём Шейнин, писатель, ветеран-“афганец”, телеведущий Первого канала и один из тех, при содействии кого книга вышла в свет.

Достойная книга. Она свидетельствует: музы Донбасса не молчат. В дни, когда “наступило не только время мародёров и карателей, но и время стукачей” (Александр Сурнин), они сражаются вместе с народом за правду, за справедливость, впитав, как и он, своей кожей боль, горе и надежды этой многострадальной земли.

***

Евгений Новичихин – русский писатель, кинодраматург, член Союза писателей России и Союза кинематографистов России. Автор более сорока книг поэзии, прозы, публицистики, поэтических переводов.

Произведения Новичихина переведены на многие языки народов мира. Автор сценариев к фильмам “Опять надо жить” (Мосфильм, 1999), “Ночь на кордоне” (Киностудия им. М. Горького, 2001), “На реке Девице” (Киностудия им.

М. Горького, 2006).

Связаться с программистом сайта.

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на okopka.ru материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email: okopka.ru@mail.ru (с)okopka.ru, 2008-2015

Источник: http://okopka.ru/s/sbornik_s_p/text_0050.shtml

«МЫ»: Антология поэтов Донбасса / сост. Карен Джангиров. – Москва:

Беловодье, 2019. – 472 с.: илл.

 Донбасс – земля поэтическая, богатая не только глубоко залегающими в ней угольными пластами, но и рождающимися в душах донбассовцев глубокими, яркими и любимыми народом стихами.

В годы советской власти донецкие поэты были широко известны не только в своей области, но и по всему Советскому Союзу, имена Павла Беспощадного, Владимира Сосюры, Николая Анциферова, Михаила Пляцковского, Николая Рыбалко, Елены Лаврентьевой, Евгения Нефедова и целого ряда других донецких поэтов славились тогда далеко за пределами донецкой земли. Однако грянувшая на рубеже 1990-х годов перестройка произвела в советской культуре кардинально разрушительные изменения, да и самой советской культуры, надо признать, тогда практически не стало. Закрылись многие литературные журналы и издательства, а если ещё и продолжали выходить книги некоторых национальных авторов, то дальше тех городов, где они издавались, об этих стихах уже никто даже не ведал.

Особенно тяжёлый удар выпал на долю Донецкой и Луганской областей, на которые обрушились не просто губительные экономические реформы, но и самая что ни на есть настоящая страшная война, столкнувшая друг против друга вчера ещё близких братьев. И запылали дома и здания, и на месте красивых городов и посёлков остались зиять глазницами пустых окон только обожжённые пожарами стены:

…Топится адская печка.

Горячий от солнца и горя,

Мой город горит, как свечка

У Господа на престоле.

Так заканчивает одно из своих неэстетических, но до боли правдивых стихотворений поэтесса Алиса Фёдорова, ставшая участницей изданной в 2019 году в московском издательстве «Беловодье» антологии «МЫ: Антология поэтов Донбасса», составленной литературным критиком и публицистом Кареном Джангировым при участии Ксении Першиной, Ивана Волосюка, Михаила Дикушина и Анны Ревякиной. Но надо сказать, что жестокие стихи Алисы Фёдоровой являются отнюдь не единственными, которые рисуют правду о той смертельной жизни, которая сделалась сегодняшней явью для возжелавших себе свободы Донецкой и Луганской народных республик. Такими тяжёлыми мотивами наполнена половина почти пятисотстраничной книги, строчки которой взывают к оглохшему миру о помощи и спасении. Такими, например, как в стихотворении Максима Газизова «Донецк 14/15», в котором его родная земля напоминает картины минувшей 70 с лишним лет назад войны, где: «Весь в распятьях расстрелянный город, / вся в слезах городская весна».

Или такими, как в стихотворении Виктории Поляковой «Детской кровью помечен дьявол», читая которое, невозможно признать, что это – поэзия нашего народа и нашего времени:

…Из руин достаю игрушки.

По кускам собирают сына…

Что ж ты делаешь, Украина?!.

А в ответ канонадой – пушки…

Стихи донецких и луганских поэтов предельным образом отличаются от творчества русских собратьев, живущих в таких городах, как Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск или Самара.

Потому что в них, какой бы ни трудной сделалась сегодняшняя жизнь в России, в окнах домов этих городов горят не языки зловещего огня, а добрые лампочки света, и на окрестных полях колосятся летом пшеница и золотистые подсолнухи, чего уже несколько лет не видно на просторах ДНР и ЛНР.

«Господи Иисусе, как же страшно, / стало минное поле, а была пашня…» – говорит в поэме «Шахтёрская дочь» отчаянная донецкая поэтесса Анна Ревякина.

Да, собственно, только ли её одну можно отнести к категории «отчаянных» поэтесс, если большинство поэтов Донецкой и Луганской земель по воле судьбы родились и выросли в том краю, который сегодня стал для них полем вещего боя, а для кого-то – и полем смерти?..

И, тем не менее, этот обстрелянный и сражающийся со своими вчерашними братьями край – это, прежде всего, наша Родина, наша святая отчая земля, неоднократно политая кровью наших дедов и прадедов.

Об этом и говорится в стихотворении горловского поэта Ивана Нечипорука «Пепел Донбасса», перекликающемся со словами хорошо известного любителям литературы Тиля Уленшпигеля, героя книги бельгийского писателя Шарля де Костера «Легенда об Уленшпигеле» (1867), воскликнувшего однажды: «Пепел Клааса стучит в моё сердце!» Вот фрагмент из этого, перекликающегося с ним, стихотворения:

Время сучится в суровую нить,

Солнце войны, как горящий сестерций,

Этим огнём никому не согреться,

Кровь на руках никому не отмыть.

Пепел Донбасса стучит в моё сердце!..

Антология поэтов Донбасса охватывает значительный период поэтического развития Донецкого и частично Луганского края, начиная со знаменитого стихотворения Николая Анциферова «Я работаю, как вельможа, / Я работаю только лёжа…» и заканчивая произведениями сегодняшних молодых авторов.

Разница между поэтами советской эпохи и нынешних дней поразительная – авторы прежних лет писали в основном о любви и труде, тогда как сегодняшние – о войне и смерти, но и те, и другие хотели и хотят одного – быть услышанными своей страной и быть нужным людям, о чём красноречиво писал донецкий поэт Николай Хапланов в стихотворении «К Музе»:

…Продли мне вдохновений дивных строки.

Дай силы телу, сердцу и уму.

Чтоб я успел рождённые мной строки

Оставить в дар народу своему.

Мощный сборник стихов, составленный Кареном Джангировым, помогает сегодняшним людям услышать стихи как советских, так и нынешних поэтов, отдающих свой талант любимому Донбасскому краю и надеющихся, что скоро здесь снова заколосятся пшеничные поля, зацветут розы и зазвучат стихи о любви и о счастье. И мы тоже надеемся на это и верим, что так здесь однажды снова – будет.

Источник: https://literra.online/publications/authors/pereyaslov-nikolay/pepel-donbassa-stuchit-v-moe-serdce

Пепел жертв «незалежности» стучит в наше сердце

Пепел донбасса стучит в мое сердце

Рецензия на книгу Станислава Смагина «Там, где мой народ»

Книга прочитана не сразу, в отличии от художественной, которая по привычке читается запоем, хотя и тут в последнее время всё больше случаев знакомства с напечатанным растянутым способом. Обусловлено это необходимостью укладывать авторские переживания обдуманными порциями в собственный «архив».

Именно переживания ключевое слово этих записок гражданина, а не что-то другое, по крайней мере для меня, хотя неакцентированно происходит анализ сложившейся ситуации, с учетом истории, характерных особенностей Донбасса и других участников конфликта. Неспрятанное за фасад менторства личное отношения Станислава к страданиям Донбасса не может подвергаться сомнению.

Все мы, неравнодушные к случившейся трагедии на соседней территории, вот больше пяти лет каждый по-своему принимает участие в судьбе людей Донбасса, кто-то следит информационно, кто-то встал на защиту нашего разъединенного народ с оружием в руках, кто-то, как Станислав, ведет идеологическую борьбу «глаголом».

«Записки гражданина» и другие личностные отклики пишущих на эту тему, в ряду других реперных точек обнажают, на мой взгляд, одну характерную особенность – мы, как народ, в какой-то момент, вероятно на грани 90-х, упустили необходимость знания истории, позднее советское время привело к отсутствию потребности в этом, мы, имею в виду, как бы автоматом проскакивали в школе/институте учебники истории, анализ целых временных периодов жизни нашей Родины, всё это было отдано в ведение академической науки, в детали не было необходимости вникать. При вопросе – что Вы знаете про Донецко-Криворожскую республику? – брови могли подняться даже у члена КПСС номенклатурного разлива. И только после расширения конфликта с бывшей социалистической республикой появилась трезвая общественная потребность о необходимости разобраться хотя в этом отдельно взятом «украинском» проекте. И тут же нельзя не сказать о сложившейся и почему-то «здравствующей» системе образования подрастающего «молодого народа». Один неприятный факт на эту тему. Мне случайным образом достались от ушедшего поисковика предметы ВОВ – каски, оболочки ручных гранат, стреляные гильзы патронов Маузера и ещё что-то. Решил передать эхо войны в руки заведующих школьными музеями – им. Зои и Александра Космодемьянских и № 2 г.Бронницы МО, выбор был обусловлен тем, что в одной учились отец и тетя, а в совхозе «Бронницкий» мой дед, фронтовик, капитан артиллерии, по материнской линии был его директором. В разговоре с учителем истории выяснилось, что на изучение Великой Отечественной войны в программе отведено 4, повторяю ЧЕТЫРЕ, часа. Что будут знать в своих головах, намеренно искажаю стилистику, выпускники школ по предмету «история», даже трудно себе представить, не знаю как подобрать приличные слова для оценки этого «егэшного» конвейера.

Перечитав упоминание 90-х, вынужден себя поправить – «забытье» наступило конечно раньше. Как всегда, мелкими шагами по дороге с окнами Овертона.

От Хрущева, для которого сотни сотрудников органов убирали из архивных документов упоминание его имени, от недоуничтожения и прощения бандеровцев, с позволения страной-победителем собираться в Америке, Канаде и других странах военным преступникам вместо их «утилизации», от «Малой земли» и «Возрождения» Брежнева и другими многочисленным действиями/бездействиями на идеологическом фронте – к поражению и распаду великой державы в итоге. Если это произошло от разрушительной деятельности внешних игроков, но более обидно и непростительно – если это произошло результатом глупости и недальновидности руководства – это констатирует неспособность правящей «элиты» смотреть далее своего носа и кармана, перспективы развития страны были разменяны на пайки, персональные машины и трёшки-четвёрки на Арбате.

Но обвинения к персонажам процесса гибели советского строя не означают, что можно сказать – вот, мол, виноватые, а мы-то чё. Люди, которые неравнодушны к судьбе отчизны, не должны оставаться в стороне от изучения причин и следствий исторических событий дабы не превратиться в Иванов-не-помнящих-родства, а то ведь действительно получатся ученики-учеников-учеников.

Оставив в стороне происки и вмешательство внешних сил, следует сравнить созданный австро-венграми антирусский проект с коллективным Шариковым, не вернувшимся пока ещё, к сожалению, обратно в исходное состояние. По состоянию на сегодня нацистский кадавр продолжает жрать своих жертв…

Но, на мой взгляд, тезис — Никакой укронации не существовало и не должно существовать – должен стать определяющим вектором политики нашего государства в ближайшей перспективе, и здесь не следует искать ненависти к соседям по нашей постсоветской коммунальной квартире, мы повязаны общими кухнями, коридорами и многолетними отношениями, тут должно быть лишь крайнее неприятие мертворожденного античеловеческого проекта. Это нежизнеспособное без внешней подпитки образование немыслимо враждебно нам и противно без всякой меры. Порожденные этим фальшивым государством, не хочется применять импортную фразеологию, персонажи демонстрируют свою приверженность войску антихриста.

Мы живем во время, когда нам пытаются рассказывать про 140 тысяч оттенков чего бы то ни было, но на самом деле, постепенно, с возрастающим ускорением, проявляются только два ключевых цвета – белый и черный как определение «свой-чужой». Другого не дано пока в этот сложный период истории нашего государства.

Мы осознали, что вред, нанесенный нашему народу перестройкой и присущей ей демагогией и бездействием, не поддается количественной оценке.

Энергия перемен была выпущена в небо пустым паром в виде шариков с триколором в безоблачное пространство, без использования в парогенераторной установке. Оставшийся негатив подавил волю большинства к каким-либо действиям в последующем.

Но никак нельзя забывать прошлое, в т.ч. расстрел парламента из танков, это же почти Одесса-2014.

Хочется чтобы наш народ стал неразобщенной на железные двери и сплошные разноцветные заборы нацией, а люди стали ближе друг другу и едиными в противостоянии с разрушительными антигосударственными силами, стремящимися подчинить нашу волю к самостоятельности глобалистскому мэйнстриму.

Можно было бы сказать, мол, истинные русские патриоты каждый день бьются вопросами в кремлевские стены, но нет ответа. Но этом прозвучит слишком пафосно и надуманно. Хотя это не отменяет наличие определенных запросов к существующим верхам.

Наличие и преобладание жилищно-бытовых вопросов к Президенту на последней пресс-конференции не должно уводить в эту сторону.

Гораздо важнее выбрать стратегически верное направление всестороннего развития страны, «бытовуха» в любом случае будет налажена, а вот жить с комфортом, но с трагическим концом – национальный тупик.

Руководству необходимо отбросить далеко за спину «компрадорские» интересы, в противном случае всё будет развиваться не в интересах нации. Давно назрели кардинальные изменения в кадровом и моральном аспектах управленцев. Только это, хотя кто-то и оспорит подобное утверждение, поможет нам кирпич за кирпичом осуществить реконструкцию и создать привлекательную модель развития общества.

Вот тогда нам не придется от случая к случаю принуждать кого-либо к миру, а наоборот, мир сам войдет в наши необъятные просторы, не захватчиком, а настоящим партнером.

Андрей Тюпляев

Источник: https://novorosinform.org/793089

Пепел донбасса стучит в мое сердце

Пепел донбасса стучит в мое сердце

Всё о сердце » Заболевания » Аритмия »

Пепел Клааса стучит в мое сердце
Тиль Уленшпигель

Пепел Донбасса стучит в мое сердце и не дает мне спать по ночам. Слезы женщин Донбасса закипают в моих глазах и не дают мне видеть Солнце и Небо, зеленую траву и цветы. Они видят лишь выжженную степь, обугленные деревья и черное от дыма небо.

Страхи детей Донбасса тревожат мою душу, когда за окном слышны раскаты грома. При вспышке молнии я встаю к своему внуку, укрываю его одеялом, глажу по мягким волосам, тихонько напеваю песенку, чтобы он не боялся.

Как бы мне хотелось укрыть своим одеялом детей Донбасса, чтобы они не слышали раскаты орудийной канонады, погладить их по головам, чтобы они не боялись света фосфорных бомб, тихонько на ушко спеть колыбельную, чтобы не пугал их грохот рвущихся снарядов.

Пепел Донбасса стучит в мое сердце: Остановите войну в Донбассе. Остановите убийство женщин Донбасса. Остановите убийство мужчин Донбасса.

Остановите убийство детей Донбасса.

Слезы женщин закипают в моих глазах: Дайте жить людям Донбасса. Напоите водой землю Донбасса.

Накормите детей Донбасса.

Страхи детей Донбасса тревожат мою душу: Не убивайте наших отцов. Не убивайте наших матерей.

Не убивайте нас.

Пепел Донбасса стучит в мое сердце. Рука моя пишет: Мы – жители Донбасса – мы хотим жить и радоваться жизни, мы хотим любить и рожать детей. Мы – матери Донбасса – мы не хотим, чтобы наши дети сгорали в огне войны.

Мы – отцы Донбасса – мы не хотим лить кровь таких же мальчишек как наши дети. Мы – бабушки Донбасса – мы хотим растить внуков, а не хоронить своих сыновей и дочерей. Донбасс хочет мира. Донбасс хочет жить. Донбасс хочет увидеть чистое небо и яркое солнце.

Земля Донбасса хочет снова зарасти травой и расцвести цветами. Дайте Донбассу жизнь. Остановите войну.

Пусть пепел Донбасса стучит и в ваше сердце.

Пепел Донбасса стучит в моё сердце, сколько труда и любви уничтожено! Как же земля после этого вертится,

ей бы встряхнуть мозги отмороженным.

Мало нам землетрясений и прочего, мало цунами, инфарктов и рака- не успеваем гробы заколачивать,

тут ещё эта кровавая драка.

Опомнитесь, люди! Родных пожалейте. Ну что плохого друг другу вы сделали? Кровь свою и чужую за деньги не лейте,

чтоб убить и разрушить не нужно быть смелыми.

Нужно быть подлым, придя в чужой дом, в нем всё уничтожить, живых изувечить. Где вызрел в наш век тот нацистский синдром,

что людей безнаказанной злобой калечит?

Материнское горе — а ему нет конца — одно ведь на всех с той и с той стороны, наши общие дети стоят у могилы отца

и не могут поверить в действительность этой войны.

Опомнитесь, люди! Закон бумеранга и Божьи законы никто не менял. Ещё ни один, даже высшего ранга,

с собой на тот свет ни пылинки не взял.

Это чьи, ребята, ноги?

Без сомненья, это Томка.

После взрыва на дороге

Только ноги и воронка.

Ах, как Томка танцевала.

Ах, как стэп стучала звонко.

А теперь её не стало.

Только ноги и воронка.

Не дошла до медсанбата

Медсестричка наша Томка.

И застыли три солдата.

Эх, проклятая воронка.

И застыли в злом молчанье.

Давит боль виски и темя.

А в молчаньи обещанье —

Отомстим, лишь дайте время.

СНЕГ В ШАХТЁРСКЕ

Смотрят дети Могилёва

На последний снег с моста.

Сыплют небеса извёсткой

На луга и на дома.

Смотрит детвора Шахтёрска —

Неужели вновь зима?

Злобный огненосный год?

В зиму новую вступили —

Белый пух с небес идёт!

И, ликуя, смотрят дети —

Ольховой поток замёрз,

Вновь зима на белом свете —

Выжил маленький Шахтёрск.

Пепел Клааса стучит в моё сердце!

Шарль де Костер

Время сучится в суровую нить,

Солнце войны, как горящий сестерций,

Этим огнём никому не согреться,

Кровь на руках никому не отмыть.

Пепел Донбасса стучится мне в сердце!

Боли река разделила навек —

Мир разорвала на две половины,

Век перерезал судьбы пуповину…

В наших воззреньях огромный разбег,

Мы не вернёмся к тебе, Украина!

СОН

Мне снится сон — я на войне

В крови, в грязи, в поту

Все тот же бой — фантом в окне,

Где я в цепи иду

Застыли в ужасе немом

В глазах тоска. Идем? Идем.

Дебаль, судьба моя.

И бьется ключиком в висках:

Надежда, злость, усталость, страх…

Упал один, за ним второй.

Когда же мой черед?

Рвет воздух в клочья надо мной

И в этом сне я вижу сны,

Кричу от этих снов,

От разжиревших от войны

Дебали сытых псов.

Я в этом сне еще живой

И может быть, вернусь

Вернусь домой. Но снова — бой.

Когда же я проснусь?!

УТРО

Утро начиналось не с рассвета.

Утро начиналось со стрельбы,

И казались времени приметой

Кем-то наспех сбитые гробы.

Смерть витала где-то с жизнью рядом,

нёсся плач и стон со всех сторон.

И ревели в воздухе снаряды,

заглушая колокольный звон.

Каждый дом был линиею фронта

и не предвещал спасенья Спас.

Смрад и дым стоял до горизонта —

это просыпался мой Донбасс!

ЗАПРЕТНЫЕ СТИХИ

как от зла редут.

Молился я на вас,

как Богу в храме.

Вас — очень близких

сбивал в себе плотнее,

нужны стихи мне

Захочет он, пугая и грозя,

расправиться со мной,

как с иноверцем.

ни за что нельзя

того, что было выстрадано

ВОЕННАЯ ГРОЗА

Жара с войной смешались каждой клеткой.

Внезапно не во сне, а наяву,

как автоматной очередью меткой,

вонзился дождь в пожухлую траву.

И в той совсем не мирной обстановке

нам дождь казался выше всех наград.

И «града» приумолкли установки,

а сыпал с неба настоящий град!

Дома во тьме присели, как избушки,

в которых был спасительный подвал.

А гром палил, как будто бы из пушки,

и спать спокойно людям не давал.

Как никогда, в такое время суток

прослушивались залпы пушек в нём.

И молния — с ней было не до шуток —

крестила перекрёстным нас огнём.

Грозы раскаты раздавались всюду,

напоминая нам вчерашний бой.

И всё ж, когда палят не из орудий,

куда приятней на душе любой!

Я тебе не пишу…

Я тебе не пишу, если сможешь, меня извини.

Перемешаны дни: ни вчера, ни сегодня, ни завтра…

За окном минус двадцать — такие они, январи…

На работу идти не дают мне обстрелы и залпы…

Света нет: перерезало линию ЛЭП.

И вода не идёт: за каналом ложились снаряды…

Газ отключен: «упало» на днях во дворе.

(Нам ещё повезло, потому что «работали» «градом»…)

Это всё ерунда. Ну, подумаешь, дом без окна,

Ведь ещё есть стена, перекрытия, крыша…

Ах, опять ко мне в мысли забралась война…

До сих пор не пойму, как её допускает Всевышний…

Я тебе не пишу: мне — с лихвой разногласий и ссор,

Лживых СМИ, их притянутых за уши версий…

Скажут «фейк» — не поверь: «прилетело» вчера на «Шахтёр»,

А сегодня «Строитель» обстрелу подвергся…

И опять не без жертв… Ни за хлебом сходить, ни поспать…

И к такому, поверь, невозможно привыкнуть…

Я могла бы такое, в порыве эмоций, врагу пожелать,

Только знаю, что спросит за это Всевышний…

Ты права: для родных нынче каждое слово в цене.

У политиков слово — лишь повод для нового торга,

Потому и не в силах понять —

мой Донбасс не сгорает в огне,

Он как сталь — от закалки становится твёрже.

Два года мой Донбасс горит в огне:

Страна воюет со своим народом.

Сна и покоя даже детям нет —

Сидят в подвалах, видят сырость стен,

Счастливчики (что в центре) ходят в школы.

Пообещал им «панэ прэзыдэнт» —

Пообещал. В рай ангелы идут:

Сто детских душ невинно убиенных…

Пообещал. Снаряды смерть несут

Два года на Донбассе неизменно…

Зимой и летом — адская страда

(«Минск-2» — не продолженье диалога).

Беда Донбасса — русская беда!

Когда события очерчивают круг,

Когда свершенья горестней лишений,

Когда нераздвоимы враг и друг,

Когда пугают собственные тени

И мятежи сменяются смятеньем,

Несносный и глухой,

Не минул день-деньской, но канул долгий год.

Вчерашний хам смиренно служит Богу,

Клейменный тать опять ведет народ

В грядущее испытанной дорогой.

Надзор все тот же, тщательный и строгий,

И вождь привычно разевает рот.

Чего же ищешь ты, и друг, и брат?

Глянь — в лавровом венке из собственных заветов

Загрузка…

Источник: https://serdce-moe.ru/zabolevaniya/aritmiya/pepel-donbassa-stuchit-v-moe-serdtse

«И снова бой с дремучей тьмой…» | Камертон

Пепел донбасса стучит в мое сердце

Я твой Улисс, бродяга вечный,Расстрига раненного дня…Легли отрепьями на плечи

Крыла: им не поднять меня.

Я вновь шепчу в ночи молитвыИ грежу запахом травы…Но все желания залиты

Смолой неправедной молвы.

***  

Моим сёстрам по перу

Я живу воспоминаньями,Теплотою светлых встреч.В этом каторжном изгнании,Разговоры и признания 

Мне приходится беречь.

Под луной почти былинноюЖечь лучиною печаль, И ведя борьбу со сплинами,Память вечерами зимними

Добавлять по ложке в чай.

***

Андрею Ш.

Не досказали и не докричались,Но слово снова встанет в полный рост!Тернистый путь не гладок и не прост,Нам не уйти от совестной печали

Под пристальным вниманьем  чёрных  звёзд.

Но Слово на ветру, как наше знамя,Сойдутся под него  стихов полки…Завидно наши судьбы нелегки! Хоть птицы счастья не кружат над нами,

И дни победы новой далеки…

***  

Сергею Хоруженко

Здесь ни тоски, ни страха нет.Здесь к боли города привыкли,Но словно в неспокойном сне,Года, как будто клёны сникли,Народ на горестях зациклен,

Здесь дети пишут о войне!

От предвечерья до утраПоют мортиры злые мантры,Здесь смерть, как отблески костраНа монохромных кинокадрах…Здесь поздно думать про «вчера»,

И рано говорить про «завтра».

Пепел Донбасса

Пепел Клааса стучит в моё сердце!
Шарль де Костер

Время сучится в суровую нить,Солнце войны, как горящий сестерций,Этим огнём никому не согреться,Кровь на руках никому не отмыть.

Пепел Донбасса стучит в моё сердце!

Боли река разделила навек –Мир разорвала на две половины,Век перерезал судьбы пуповину…В наших воззреньях огромный разбег,

Мы не вернёмся к тебе, Украина!

Мы устали

Мы живые, и мы не из стали,Наши чаянья тают как дым.Мы устали! Устали?  – УсталиОт тяжёлого гнёта беды.Наша жизнь – словно реверс медали,

Будто свет отречённой звезды.

Скудной ролью наш день недоволен,И несётся тревога окрест.Сколько пролито крови и болиНад полынной душой этих мест!Но в любви к этой горькой юдоли

Мы готовы нести скорбный крест.

*** 

Екатерине и Марии Шибко

Вчера обстрел – сегодня тишина,И только ветер, бередящий клёны,Прорвавшись в трещину разбитого окна, Мне песню напевает утомлённо,

Про то, как надоедлива война.

Мой хрупкий быт висит на волоске,Мои волненья, как тугая роздымь…И я смотрю сквозь дырку в потолке,На горькие испуганные звёзды,

Сжимая крест в слабеющей руке.

Не говори со мною о войне

Зачем ты бередишь печаль во мне,Зачем тревожишь раненые чувства?Не нужно черпать боль в моём огне,Не говори со мною о войне!

Поговорим о кризисе искусства!

Давай болтать о ветре и траве,О вечности поспорь со мной! ПопробуйПоговорить о Питере, Москве,

И пусть беседы льётся тихий свет…

Ну, а война и так во мне до гроба…

Пуля

Пуля им отлитая просвищет
Над седою вспененной Двиной.
Н. Гумилёв

Застыла боль бетонной сваей.Пришла беда, когда не ждут.Посеяв свет – я пожинаю

Твою безумную вражду.

Не понимая, как всё плохо,Я был в сомнениях несмел.И как, скажи, Мариенгофа

В тебе совсем не разглядел?

А дружба, как макулатураВ утиль за грош сдана тобой…Лети сквозь тьму, как пуля-дура

Над вспененной седой Двиной.

***

Ни предчувствий, ни наитий.Задыхаясь в ложном быте,Вскрикнуть хочется: «Держись!»Через жернова событий

Нас прокручивает жизнь.

Но идём ветрам навстречу,Позабыв, что время лечит,Отгоняем липкий страх…А идти-то нам далече –

Тяжек путь из праха в прах.

*** 

Елизавете

Какой пассаж! Над нами в небе синемСгущаются клочки косматой мглы,И ветер шепчет родственное имя,

Но капли острые не по-июльски злы.

Ну, нет зонта! Такая незадача…Нас не спасает полиэтилен.И златоглавая столица тихо плачет, 

Листая день дождливых перемен.

Но мы уйдём, Москва нас не удержит,И смоет дождь усталые следы.Сквозь шум машин, трамвайно-гулкий скрежет,

Мы растворимся, улетим, как дым.

Быть русским

Быть сегодня русским – непросто…
Анна Лексина

Иди вперёд с открытым взором ясным,Куда бы ни вела тебя стезя,Будь русским там, где русским быть опасно,

Будь русским там, где русским быть нельзя!

И там, где пропасть пролегла раскола,И там, где в спину целится небрат,Будь русским и храни святое Слово,

Как веру и любовь в душе хранят.

***

И снова бой с дремучей тьмой,Где даже свет рождает тени,Где время пыльной пеленойСтановится худой молвой,

Рождая страхи и сомненья.

Но прорастёт сквозь мглу ответПод шум дождя и крики чаек.Волна, зализывая след,Тебе прошепчет: «Счастья нет

Там, где его не замечают».

Виктория МОЖАЕВА Евгений ЮШИН «Под защиту она вручена…» Александр ЩЕРБАКОВ

Источник: https://webkamerton.ru/2020/01/i-snova-boy-s-dremuchey-tmoy

КрепкоеЗдоровье
Добавить комментарий