Амиран ревишвили аритмия вишневского

О трендах в области кардиохирургии и аритмологии

Амиран ревишвили аритмия вишневского

— Амиран Шотаевич, лечение критической сердечной недостаточности было важной темой конференции. Что изменилось за последние годы в этом вопросе?

— Изменений множество, в частности, обсуждались вопросы трансплантации сердца и механических систем поддержки кровообращения, – в последнее время они уверенно заняли свою нишу.

Это обусловлено совершенствованием таких систем, позволяющих поддерживать жизнедеятельность сердца на протяжении многих лет.

Конечно, полностью заменить человеческое сердце механический «насос» пока не может, но во многих случаях становится методом выбора – например, когда трансплантация противопоказана, или как временный вариант в ее ожидании, или для пожилых пациентов, шансы которых на пересадку сердца невелики.

Выдающийся трансплантолог мира, профессор Оскар Фрейзер из США выступил на конференции с великолепным историческим обзором проблем разработки механических систем поддержки кровообращения. Ему принадлежит огромная заслуга в развитии этого направления и создании «механического сердца».

НМИЦ хирургии им. А.В. Вишневского – один из немногих центров, где активно развивается направление реконструктивной хирургии клапанов. Расскажите, пожалуйста, об этом направлении. Насколько было трудно его внедрить? Почему в других центрах не применяют эту технологию?

— Реконструктивная хирургия клапанов сердца у нас в стране пока представлена недостаточно по субъективным и объективным причинам. Действительно, НМИЦ хирургии им. А.В. Вишневского – один из немногих центров, где это направление активно развивается.

Дело в том, что реконструктивная хирургия, сохраняющая митральный или аортальный клапан, – технология сложная, поэтому большинство центров идет по пути их полной замены, а не коррекции дисфункции. Но корень проблемы в том, что даже очень хороший современный протез не в состоянии полностью заменить человеческий клапан сердца.

Кроме того, протезирование подразумевает необходимость пожизненной антикоагулянтной терапии, имеющей свои осложнения, а для женщин она еще и «закрывает» возможность иметь детей. Современные технологии во многих случаях позволяют этого избежать и сохранять даже те клапаны, которые ранее подвергались замещению протезом.

Надо сказать, что AMICS служит прекрасной площадкой для обмена опытом и развития этого важнейшего направления кардиохирургии.

Почему в кардиохирургической практике так важен мультидисциплинарный подход?

— В нашей конференции принимали участие кардиохирурги, аритмологи, эндоваскулярные хирурги, кардиологи, анестезиологи, реаниматологи, перфузиологи и другие специалисты.

Только правильное взаимодействие врачей разного профиля в сочетании с применением последних научных достижений позволяет добиваться результатов, которые ранее были практически недостижимы.

Скажем, форум большое внимание уделил лучевым методам диагностики, в частности эхокардиографии, поскольку информация о предоперационном состоянии функции сердца, клапанного аппарата является ключом к успеху самой операции и дает представление о том, как ее правильно построить.

Она также играет существенную роль в послеоперационной оценке ситуации и профилактике осложнений. В этой же связи обсуждались вопросы современной мультиспиральной компьютерной томографии (ее возможности, обработка изображений, анализ и интерпретация этих изображений).

Какими навыками должен обладать специалист, который занимается заболеваниями сердца и сосудов?

— Требованием времени становятся специалисты, владеющие широким спектром технологий.

Если говорить о таком направлении, как аритмология, то эта специальность должна быть очень широкой, потому что аритмией страдает каждый человек.

В большинстве своем она безобидна, но часто бывает жизнеугрожающей: 200 тысяч внезапных смертей в год связаны именно с этой проблемой, и в 60% случаев неизвестно, что является предиктором его возникновения.

Сегодня в специальности «кардиология» пытаются выделить несколько субспециальностей, например, врача-кардиолога-аритмолога. На мой взгляд, это может привести к сужению профессиональных навыков.

С одной стороны, высокая субспециализация оправдана: хирург, выполнивший тысячи хирургических вмешательств, – настоящий профессионал своего дела.

С другой стороны, чтобы решить проблемы пациентов с такими заболеваниями, как ишемическая болезнь сердца и атеросклеротическое поражение артерий нижних конечностей, необходимо собрать команду самых разных специалистов.

Моя идея (она возникла еще в 80-90 годы) заключается в том, что современный аритмолог должен быть профессионалом во всех сегментах своей специальности.

Специалистом, способным провести эффективную неинвазивную и, если это необходимо, инвазивную диагностику, подобрать адекватную терапию и, если она не помогает, выполнить интервенционную процедуру или оперативное вмешательство. Иными словами, речь идет о хирурге широкого спектра действия.

Такой статус означает, что сроки подготовки врача после окончания медицинского института значительно увеличиваются. Фактически человек должен учиться всю жизнь, но в медицине иначе нельзя. Я 40 лет занимаюсь аритмологией и 40 лет учусь.

Возможно, мультидисциплинарная хирургическая активность необходима не всегда. Но, например, отец и сын Вишневские работали во многих направлениях – и в области абдоминальной хирургии, и торакальной, и сердечной.

Однозначного ответа нет. Однако можно сказать точно: если молодой человек пришел в специальность, он должен учиться всю жизнь. Медицина – это призвание.

Какова отличительная черта конференции AMICS?

— Несколько лет назад конференция была задумана как серия мастер-классов с международным участием, но стремительно приобрела статус одного из ведущих медицинских форумов. Сегодня в ней участвуют специалисты высочайшего уровня из разных стран.

Отличительная черта AMICS – особое внимание к инновационным технологиям и тенденциям развития кардиохирургии и аритмологии.

«Инновации, технологии, развитие» – так можно определить научно-практическую суть форума и всей деятельности Центра хирургии имени Вишневского на протяжении многих лет. Не случайно AMICS 2019 был посвящен 75-летнему юбилею Центра.

Существенную роль играет и формат мероприятия, когда последние научные достижения обсуждаются вместе с практическими деталями хирургических вмешательств в особой дружественной атмосфере AMICS`а. Стоит подчеркнуть, что происходит это в непосредственном общении именно с носителями технологий и знаний, большинство из которых являются признанными экспертами в своих областях.

Еще одна важная особенность конференции – рассмотрение проблемы с нескольких точек зрения: диагностической, кардиологической, анестезиологической, интервенционной, хирургической, в результате чего появляется комплексное решение.

На каких темах был основной фокус конференции в этом году? Почему были выбраны именно они?

— На конференции были представлены все основные тенденции развития кардиохирургии и хирургической аритмологии.

Одна из ее центральных задач – демонстрация и обсуждение передовых минимально инвазивных технологий в лечении заболеваний сердца и сосудов, реализация мультидисциплинарного комплексного подхода в кардиохирургической практике.

Именно поэтому основные направления AMICS 2019 выглядели так: развитие и инновации кардиохирургии и аритмологии, гибридные технологии, новые тренды в хирургическом лечении фибрилляции предсердий, реконструктивные и пластические операции на митральном клапане, реконструктивная хирургия аортального клапана и корня аорты, хирургия грудной аорты, новые тренды в реваскуляризации миокарда, минимально инвазивные и эндоваскулярные методики лечения структурных заболеваний сердца, анестезиологическое и перфузионное обеспечение кардиохирургических вмешательств.

В программу были включены не только лекции авторитетных отечественных и зарубежных экспертов, но и интерактивные обсуждения, анализ клинических случаев, а также прямые видеотрансляции операций (в режиме онлайн у нас прошло восемь успешных хирургических вмешательств).

Каковы сейчас основные тренды в минимально инвазивной кардиохирургии и хирургической аритмологии?

Главный тренд в лечении заболеваний сердца и сосудов звучит уже в названии конференции – развитие минимально инвазивных технологий. Сегодня они актуальны в разных областях хирургии – сердечно-сосудистой, абдоминальной, торакальной и других. Если хирург блестяще владеет минимально инвазивными операциями, то по эффективности они не уступают традиционным вмешательствам с большими разрезами.

Постепенно все «уходит» в эндоскопию, лапароскопию, торакоскопию и т.д.

Это можно назвать историческим этапом развития специальности: большие разрезы сменялись минимальными, затем – точечными проколами. Сейчас эндоскопические технологии – основной тренд в хирургии.

Один из примеров – эндоваскулярное направление, когда через проколы вводятся и устанавливаются в сосудах клапаны, стенты, протезы.

Но не все так однозначно. Реконструктивные пластические операции на митральном клапане, о которых уже говорилось, разработал блестящий французский хирург Ален Карпантье.

Сначала во время таких вмешательств применялись обычные доступы, затем минидоступы, позже стали прибегать к роботическим операциям, и первая из них была проведена именно профессором Карпантье.

Однако через 10 лет он заявил, что для него как для хирурга важно «сделать нормальный разрез, хорошо все увидеть и своими руками более точно все сделать». При том, что у робота семь степеней свободы, многие с этим согласятся: тактильная чувствительность для специалистов в области большой хирургии принципиально важна.

Следует учитывать еще и такой момент. Работа миниинвазивного хирурга должна быть соответствующим образом обеспечена, чтобы в ситуации, если произойдет что-то серьезное (а это происходит в 2-5% случаев), можно было моментально перейти к открытой операции. И здесь мы возвращаемся к тому, о чем уже говорилось: специалист должен свободно владеть и традиционными, и миниинвазивными технологиями.

Следующим трендом могут стать экстракорпоральные технологии. Если говорить, например, о борьбе с атеросклерозом, то подразумевается выпаривание атеросклерозных бляшек, – настолько прицельно можно будет подавать лучевую энергию, что «заходить» в измененные сосуды не потребуется.

Некоторые источники желудочковых аритмий уже сегодня устраняются наружным рентгеновским облучением, – наш Центр совместно с Центром нейрохирургии в эксперименте начал этим заниматься.

У нас разработана своя система поиска этих очагов, «Амикард», которая хорошо себя зарекомендовала: проводится наружное компьютерное картирование сердца, мы видим источники аритмии, а дальше остается точно навести высокоэнергетический луч для устранения аритмогенного очага.

Так что хирургия без разрезов может стать следующим историческим этапом развития нашего направления.

Источник: https://medvestnik.ru/content/interviews/Direktor-NMIC-hirurgii-im-A-V-Vishnevskogo-glavnyi-hirurg-i-endoskopist-Minzdrava-Rossii-akademik-RAN-Amiran-Shotaevich-Revishvili-o-trendah-v-oblasti-kardiohirurgii-i-aritmologii.html

Операция по устранению аритмии сердца

Амиран ревишвили аритмия вишневского

Пациент Борис Шаломович приехал в научный центр сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н. Бакулева из Израиля. У него аритмия сердца. 

Борис Шаломович, пациент:

Появлялись приступы периодичностью 3-4 раза в неделю, возникали перебои в пульсе, иногда был очень частый пульс, появлялись комки в горле.

Аритмия бывает нескольких видов – тахикардия и брадикардия. Сердце вдруг начинает биться либо слишком быстро, либо слишком медленно. Желудочковая тахикардия виновата в 80% сердечных смертей. 

Амиран Ревишвили, руководитель отделения хирургического лечения тахиаритмий научного центра сердечно-сосудистой хирургии им. А. Н. Бакулева РАМН:

В России ежегодно мы теряем 400 тысяч пациентов от внезапной аритмической смерти. Наша задача предупредить эти эпизоды, хотя они наступают внезапно: на улице, дома ночью.

Очень часто в аритмии виновата всего одна клетка, которая убивает миллионы других.

Лео Бокерия, директор научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева Рамн, главный кардиолог Министерства здравоохранения РФ:

Сердце работает от электрической системы. У нас есть синусовый узел и атриовентрикулярный узел, а дальше есть проводящие пути сердца.

Во время различных жизненных моментов у человека пульс может быть 200, происходит выброс адреналина, все это попадает на синусовый узел, а дальше к следующему узлу, который служит ограничительным воздействием на выталкивающие камеры.

Пришло возбуждение, остановилось в атриовентрикулярном узле, выждало 120-150 милисекунд, передало информацию на атриовентрикулярный узел и сердце сократилось. Если бы этой преграды не было, то сколько бы пришло, столько бы и ушло. 

Но у некоторых людей есть такой мостик между предсердием и желудочками. При определенных условиях он начинает работать в электрической системе сердца как проводящий путь и сбивает работу сердца, передавая ненужные импульсы. Это схема врожденной аритмии, но бывает аритмия приобретенная.

Лео Бокерия:

Обычно на почве ишемической болезни сердца, когда часть миокарда умирает, часть гибернированного миокарда, где есть живые и мертвые клетки, остается, и через этот миокард возбуждение начинает искать живые пути, в результате этого начинает формироваться другой круг повторного хода возбуждения. Как только он возник тут же начинается тахикардия.

Чтобы убить клетку, формирующую ненужные импульсы, требуется меньше минуты, но для этого ее нужно найти. Бакулевские врачи одними из первых начали оперировать аритмию на закрытом сердце. 

Сначала хирург через артерию вводит в сердце специальный зонд, пациент при этом находится в полном сознании. Операция проводится под местным обезболиванием.

Аритмия – болезнь хитрая, когда приступ, то можно найти, что ее вызывает, но как только приступ закончился, источник болезни искать бесполезно, ни одна кардиограмма ничего не покажет. Поэтому врачи, чтобы понять, где происходит сердечный сбой, искусственно вызывают приступ аритмии.

Нужно определить, что вызывает этот ненужный пучок, сбивающий работу сердца. Зонд как бы прощупывает сердечную мышцу изнутри.

Когда причина сердечных волнений найдена, на это место воздействуют радиочастотным излучением, которое через зонд доходит до нужной точки сердечной мышцы.

Амиран Ревишвили:

Я нагреваю эту ткань до температуры 50 градусов, разрушаются белки, она коагулируется, как только кардиограмма нормализуется, значит мой пучок закрылся, я потом продолжаю воздействовать на протяжении 40 секунд. На этом вся операция закончена.

Теперь 40 минут ожидания и опять стимуляция сердца, чтобы проверить, возникнет ли аритмия вновь, будет ли формироваться второй ненужный пучок импульсов. 

Такие операции называются катеторными. Специалисты начали их делать еще в конце 80-х, но тогда это были единичные случаи с 15%-й вероятностью излечения. Сегодня в научном центре сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н. Бакулева их проводят около двух тысяч в год. Успешных – 85-90%. 

Аритмией из нас страдает каждый второй, но не все об этом догадываются. Самая распространенная – мерцательная аритмия. Это неправильное и беспорядочное сокращение сердца от 50 до 480 ударов в минуту.

При этой аритмии пропадает одна из фаз сердечного цикла – сокращение предсердий. Их мышечные волокна теряют способность работать синхронно. В результате предсердия лишь хаотически подергиваются, мерцают.

При мерцательной аритмии источников сердечных сбоев может быть множество: убирают один, но тут же возникает – другой. 

Амиран Ревишвили:

В случае мерцательной аритмии источников сбоев может быть намного больше сотни, она очень опасна возникновением инсульта.


Источник:  www.ctv.by

Источник: https://bakulev.ru/news/smi-o-nas/587034/

ДЕРЖАВА

Амиран ревишвили аритмия вишневского

Каждая встреча с врачом вызывает волнение. Если же речь идет о враче с мировой известностью, признанным лидером в своем направлении, волнение еще больше усиливается. В знаменитый Институт имени Вишневского мы приехали в конце рабочего дня.

Но оказалось, что попали в бурный поток: в приемной директора института Амирана Шотаевича Ревишвили своей очереди ожидали посетители, постоянно звонил, не смолкая, телефон. А ведь до этого еще была операция. И так каждый день. От его знаний и мастерства зависят тысячи человеческих жизней.

Доктор с большой буквы, ежедневно «заводящий» сердца людей после сложнейших операций и заставляющий их работать, без остатка отдает себя любимому делу, коллегам, больным, семье. Но даже после тяжелого дня он не покажет своей усталости: улыбка на лице, приветливый взгляд.

Глядя на Амирана Шотаевича Ревишвили, понимаешь: быть врачом – это призвание. Перед нами – врач от Бога.

– Амиран Шотаевич, 2016 год стал для вас годом карьерного взлета: в январе вы возглавили Институт хирургии имени Вишневского. Что удалось сделать за этот год?

– После 37 лет работы в научном центре сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н.Бакулева, где я руководил отделением аритмии, мне было непросто принять предложение. В то же время я решил попытаться включиться в работу.

За этот год мы увеличили на 30% количество операций, выполнили государственное задание. Мы получили возможность участвовать в новом проекте, который называется «Клинические апробации». Поэтапно ведем капитальный ремонт института. За полгода мы провели около десяти научных конференций.

Это были мастер-классы, где мы показывали миниинвазивные, эндоваскулярные и эндоскопические операции. У нас проходил IV фестиваль эндоскопии – все это вызвало большой интерес.

В 2016 году в институте отмечали три большие даты: 110-летие академика Александра Александровича Вишневского, 100-летие Владимира Петровича Демихова и 100-летие Михаила Ильича Кузина.

– Как Вы пришли в медицину? Кто повлиял на Ваш выбор?

– Выбирали родители. Их влияние было, конечно, огромным. У нас в семье в ближайшем окружении врачей не было: папа – инженер-шахтостроитель, мама – учитель… Я поступил в 1-й Московский медицинский институт им. И.М.Сеченова.

Первую сессию сдал на отлично, и меня это «завело»: я стал активно заниматься хирургическим направлением. Как Ленинский степендиат 1-го ММИ я попал в аспирантуру в центр А.Н. Бакулева.

Учитывая, что у нас было новое направление, я смог быстро прорваться в операционную и начал  сам осваивать электрофизиологию (обычно на это уходит десять лет).

В 29 лет мне в составе группы авторов, академиков Лео Антоновича Бокерия и Юргиса Юозовича Бредикиса и Феликса Букаускаса была присуждена Государственная премия СССР за разработку методов диагностики и лечения нарушений ритма сердца.

– Вы помните свою первую операцию?

– Помню. На первой операции с искусственным кровообращением мне помогал Лео Бокерия – для меня это было очень трепетно, всего знобило. Мы тогда устраняли дополнительные пути (они назывались «пучки Кента») с помощью электроимпульсного тока.

Мы придумали специальный электрод, который наносил разряды от дефибриллятора. Закрытые операции я стал делать сам в начале 80-х годов. Профессор Ю.С.

Петросян и его помощники научили меня катетеризации сосудов сердца и введению электродов, дальше я уже сам осваивал технику на основе своих знаний.

И в 1982 году я впервые в стране, может быть даже в мире, осуществил катетерную радиочастотную процедуру – ту, которую делал на открытом сердце: то есть нанес разряд через сосуд и убрал пучок Кента. Сегодня радиочастотная технология стала основной, с ее помощью лечится 90% нарушений ритма сердца.

– Кого вы считаете своим учителем?

– Это Владимир Иванович Бураковский – директор Института сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н.Бакулева.

Это человек, который открыл мне путь в кардиохирургию, принял в аспирантуру и дал возможность стажироваться в течение почти полутора лет в Соединённых Штатах Америки.

Ну и, конечно, Лео Антонович Бокерия, под руководством которого я начинал разрабатывать проблему диагностики и лечения нарушений ритма сердца.

– Почему остановились именно на аритмологии?

– Меня увлекло это направление. Учитывая, что аритмология находится на стыке многих дисциплин (инвазивных, катетерных электрофизиологических процедур, открытых операций), я был вынужден освоить и то, и другое.

Я стал первым «гибридным» хирургом в мире в области аритмологии. В хирургии главное – знать, что ты делаешь. Потом уже возможна импровизация.

А когда счет операций идет на тысячи, появляется и соответствующая техника.

– Импровизация возможна даже в хирургической операции?

– Почему нет? Импровизация в пределах твоих знаний и мирового опыта: начинаешь с одной техники, потом переходишь на другую, если та методика не совсем срабатывает.

– Волнение во время операции испытываете?

– Волнение, конечно, присутствует всегда. У меня такая привычка: люблю надавить на педаль при рентгеноперации, чтобы держать все под контролем.

Появились так называемые нефлюороскопические навигационные системы, когда рентгена почти нет, но я все равно страхуюсь, немного больше нажимаю на педаль, чтобы удостовериться, что с пациентом все в порядке.

Мы должны на 100% попасть в мишень, которая вызывает сложную аритмию и не навредить здоровью пациента.

В операции на открытом сердце совсем другая философия: там вокруг вас большая команда. Вы включаете аппарат искусственного кровообращения, сердце может быть выключено на час-два, и вы спокойно работаете.

Там тоже нужно сделать все правильно – сердце должно потом завестись. Это абсолютно разные ощущения. Но я не думаю, что нормальный хирург может без волнения делать операцию, такого не бывает.

  Тем более на сердце.

– Один из разработанных Вами методов диагностики аритмий, если не ошибаюсь, нашел воплощение в последнем поколении дефибрилляторов, которые используются для профилактики внезапной сердечной смерти – такой коварный диагноз. Как понять, что человек находится в зоне риска?

– В России ежегодно внезапно умирают 300 тысяч человек. Это может произойти на улице, ночью во сне.

К сожалению, в 60% случаев мы не знаем причин внезапной сердечной смерти, а в 40% – очень хорошо знаем и можем предсказать. Таким пациентам нужно профилактически ставить дефибрилляторы.

В большинстве случаев люди умирают потому, что наступает острый инфаркт миокарда. Если вы не поможете в первые 5-7 минут, человек погибнет.

Поэтому важны профилактика ишемической болезни сердца, атеросклероза, правильный образ жизни, умеренное питание, движение (пройти 5-7 километров в течение дня – этого вполне достаточно, чтобы минимизировать возможность возникновения бляшек, развитие ишемической болезни сердца, атеросклероза, диабета и т.д.), ну и, конечно, эмоциональная составляющая.

– В России более 55% людей умирают от сердечно-сосудистых заболеваний. Можно ли изменить эту статистику в лучшую сторону?

– Есть генетически располагающие факторы, ряд генетически обусловленных заболеваний.

Точно известно, что есть с десяток изменений в геноме человека, которые приводят к аритмии, но на сегодняшний день генной инженерии в клинической практике почти не существует и мы пока не можем вмешаться в геном человека настолько, чтобы радикально помогать миллионам пациентов. Однако, зная, что такая мутация произошла, мы понимаем, какой прибор необходимо имплантировать пациенту.

Что касается профилактики атеросклероза и ишемической болезни сердца, все зависит от человека. Я считаю, что у нас мужчины после 30, женщины после 40 должны в обязательном порядке раз в год проходить диспансерное обследование. На это нужно время, но каждый человек должен этим заниматься – тогда он будет знать основные факторы риска, которые у него есть, и будет следить за своим здоровьем.

– Вам самому удается придерживаться здорового образа жизни?

– Если учесть, что приезжаю в институт в 6.30, уезжаю в 22.00, то да. Приехал домой, лег спать в час, встал в пять. Но в субботу высыпаюсь, если позволят (смеется).

– Профессию врача может выбрать, пожалуй, только сильный духом, морально устойчивый и в то же время милосердный человек. Что Вам придает силы? Что помогает честно следовать клятве Гиппократа?

– Это прежде всего знания. Я видел много хирургов, которые блестяще оперируют.

В большинстве случаев их мастерство подкреплено мощнейшей научной базой, ведь стратегически вы должны выстроить операцию от А до Я, от первого укола, который делает медсестра, до выписки пациента.

Второе, конечно, – это командная работа, если говорить об открытых операциях. Очень важно воспитать в своем коллективе понимание того, что пациент – это главное.

– Сколько лет должно пройти, чтобы молодой специалист самостоятельно мог провести операцию на сердце?

– В нашей специальности это десять лет. Мы должны подготовить «гибридного специалиста», который будет знать все направления, о которых я говорил. Только таким путем мы можем подготовить хорошего врача-мыслителя.

Молодежь к нам идет: у нас в два раза увеличилось количество ординаторов, стало больше аспирантов. Остаются, конечно, самые талантливые, самые увлеченные, те, кто пришел в специальность по призванию. Мне хотелось бы всем этим ребятам помогать.

Моя задача – дать им шанс не только учиться, но и стажироваться в лучших клиниках мира.

– Стать хорошим врачом, хорошим хирургом может только человек, у которого есть к этому призвание?

– Врачом – да, хирургом – тем более. Хирургия – это одно из самых сложных направлений в медицине. Она требует большой работы над собой. В любой ситуации вы должны прооперировать больных с разными патологиями.

Какими бы амбициозными вы ни были, вы должны обязательно советоваться с учителями, с коллегами.

Вы должны любить пациента, уважать его, несмотря на то, кем он является: выдающимся человеком или простым сельским жителем.

– Волнительно было зайти в кабинет, в котором раньше работали Ваши учителя?

– Знаете, для меня приход в Институт Вишневского стал вызовом. Это кабинет Александра Александровича Вишневского. Я здесь ничего не трогал. Все осталось, как есть. Портрет Вишневского я нашел в музее (раньше там был его первый кабинет). Здесь все связано с ним. Я наших сотрудников так и называю – «вишневцы». У нас много заслуженных людей, которые по 40-50 лет проработали в институте.

– Какие преобразования планируете провести в 2017 году?

– Нас ожидают структурные изменения. В рамках института мы создаем четыре крупных центра: центр абдоминальной хирургии, центр кардиоваскулярной хирургии, ожоговый центр и аритмологический центр. Ими будут руководить известные в стране ученые, специалисты.

Мы должны привести в порядок операционный блок и открыть еще одну реанимацию. Конечно, будем на регулярной основе проводить наши конференции. Институт начинает жить другой жизнью. Я вижу, что молодежь смотрит на меня с надеждой.

И моя задача – оправдать эти ожидания.

Источник: http://derzhava-journal.ru/amiran-revishvili-moja-zadacha-opravdat-ozhidanija/

Амиран Ревишвили: Аритмия может протекать без клинических проявлений

Амиран ревишвили аритмия вишневского

Ежегодно в России почти 300 тысяч человек умирают по причине внезапной остановки сердца. Таких случаев не становится меньше. Можно ли изменить трагическую ситуацию? Об этом обозреватель “РГ” беседует с директором Национального медицинского исследовательского центра хирургии имени А.В. Вишневского, академиком РАН Амираном Ревишвили.

Амиран Шотаевич! Помимо того, что вы главный хирург России, вы еще и президент Всероссийского научного общества аритмологов. Потому прежде всего беседа посвящена этой проблеме. Но вы директор всемирно известного института. И никак не обойти эту сторону вашей работы. Тем более что в следующем году институту 75 лет.

Нижегородские врачи освоили онлайн-мониторинг пациента после операции

Амиран Ревишвили: Наш институт – детище советской власти. Создан он был по инициативе советской Академии медицинских наук как институт экспериментальной и клинической хирургии. А так как в его создании активно участвовали выдающиеся отечественные военные хирурги отец и сын Вишневские, то, естественно, на первых порах у института был военно-хирургический уклон.

Именно в стенах этого учреждения сформировалась так называемая местная проводниковая анестезия (местное обезболивание). Ведь раненого приходилось оперировать на поле боя. А оперировать без обезболивания – кощунство. И вот отец и сын создали и внедрили в практику – не только военную – метод местного обезболивания. Он существует по сей день. Причем во всем мире.

Хотя мало кто знает, что это наше, отечественное изобретение. Кстати, когда американские коллеги узнали, что Александр Васильевич, то есть Вишневский-отец, и Александр Александрович, то есть Вишневский-сын, провели операции по удалению целого легкого и операцию на сердце под местной анестезией, то есть человек во время такой операции не спит, а общается с хирургом…

Американцы сказали: “Такое выдержать могут только коммунисты”.

50 центров проводят в России имплатацию дефибрилляторов

Может, американцы правы? Подобное даже вообразить страшно! Человеку оперируют сердце, а он при этом беседует с окружающими…

Амиран Ревишвили: Не правы. Абсолютно не правы! Просто Вишневские виртуозно владели методикой проводниковой анестезии и добивались полного обезболивания при проведении сложнейших операций.

Теперь такое невозможно? Даже хирургам экстра-класса? Или ныне другие методики и технологии анестезии?

Амиран Ревишвли: Да, сегодня в большой хирургии другие методы общей анестезии, которые мы порой сочетаем с местной. И не только мы – это практика всех хирургических клиник мира.

У каждого крупного медицинского центра свои излюбленные направления. Ваш хирургический центр еще известен как уникальное учреждение по лечению ожоговых поражений, раневой инфекции…

Амиран Ревишвили: Эти направления, которые, без преувеличения, составляют славу института, тоже заложены Вишневскими. А сегодня Центр хирургии – многопрофильное учреждение.

Каждый год выполняется более миллиона диагностических исследований, более восьми тысяч операций при всех видах хирургической патологии. У нас ведущий сосудистый центр страны, которым руководит академик Анатолий Покровский.

Крупнейший в стране ожоговый центр во главе с профессором Андреем Алексеевым, абдоминальный центр, который возглавляет профессор Алексей Чжао. Каждый день проводятся сложные операции при болезнях печени и желчных протоков.

В центре рентгенэндоваскулярной хирургии, который возглавляет академик Баграт Алекян, каждый год проводится более 2500 малотравматичных операций на сосудах и сердце… Иными словами, трудно назвать какое-либо направление в области хирургического лечения, которого не было бы в нашем Центре.

Амиран Шотаевич! А вы, оперирующий хирург, став руководителем такого центра, не ушли от операционного стола? Удается совмещать административное руководство и чисто практическую, хирургическую работу? Помню, когда вы пришли главным в “Вишневского”, стали поговаривать, что вот, дескать, пришел новый человек со стороны, начнет наводить свои порядки, постарается избавиться от тех, кто в этой клинике испокон века. Может, ошибаюсь, но вы тогда заявили: никаких революционных кадровых изменений не будет. Все пришлись ко двору?

Амиран Ревишвили: Заслуженные, более того, выдающиеся хирурги – наши патриархи, которые продолжают оперировать, остались на своих местах. И я ни разу об этом не пожалел.

Остались все клинические, лабораторные подразделения и, естественно, их руководители. Прошло три года. Никто из действующих хирургов, руководителей лабораторий и клиник институт не покинул.

Напротив, мы создали несколько новых клинических подразделений, куда пришли ведущие специалисты из других клиник.

75 процентов жителей нашей планеты даже не подозревают, что у них есть нарушения ритма сердца

Некоторых из них знаю. Почему они пришли именно к вам?

Амиран Ревишвили: За сорок лет своей хирургической деятельности, пройдя путь от аспиранта до академика, активно работая как интервенционный кардиолог, аритмолог, кардиохирург, то есть, используя мультидисциплинарный подход в диагностике и хирургическом лечении заболеваний, и в частности нарушения ритма сердца, я пытаюсь сегодня перестроить работу Центра именно в этом направлении.

Российские ученые придумали способ продлить срок хранения донорского сердца

То есть?

Амиран Ревишвили: Считаю, что сегодня очень узкая специализация в хирургии. Вишневские оперировали пациентов со всеми видами хирургической патологии.

А сегодня это реально?

Амиран Ревишвили: Реально, чтобы все было в одних руках. Чтобы один специалист владел катетерными, роботизированными методами, чтобы мог проводить открытые операции…

Но для этого надо учиться не менее 10-12 лет после окончания медицинского института. А не два года в ординатуре, как происходит сегодня.

Минздрав и профильная комиссия по хирургии сейчас занимаются вопросами пересмотра сроков и программ постдипломного обучения в хирургии.

Личность руководителя всегда значима. И уж если вы, главный аритмолог страны, стоите у руля крупного центра, то закономерно, что он просто обязан стать и центром лечения аритмий.

Амиран Ревишвили: Тем более что у каждого живущего на Земле человека в определенном возрасте возникает аритмия сердца.

У каждого? Мне кажется, что лично у меня ее не было.

Амиран Ревишвили: Именно, кажется. 75 процентов населения Земли не подозревают, что у них есть нарушения ритма сердца. То есть аритмия может протекать без клинических проявлений. А зафиксировать ее можно лишь при проведении ЭКГ, холтеровского мониторирования.

При этих исследованиях аритмия выявляется у каждого пациента. Мы видим нарушение ритма сердца в трех основных проявлениях: перебои в работе сердца, сердцебиение, тахикардия или редкий пульс ниже 30-40 ударов в минуту. Это, можно считать, безобидная аритмия.

При условии, если у пациента нет сопутствующих болезней сердца и сосудов. А вот если аритмия сочетается с ишемической болезнью сердца или гипертонией, то возникают жизнеугрожающие варианты. Например, остановка сердца или фибрилляция желудочка.

Наступает внезапная аритмическая смерть.

Работникам с заболеваниями сердца предложили дать выходной в жару

Радостную картину вы нарисовали. И еще утверждаете, что таких людей все больше. Что же делать простому смертному, который и не подозревает, что он уже жертва аритмии?

Амиран Ревишвили: К сожалению, пока нам известны только 45 процентов предвестников этих жизнеугрожающих ситуаций, которые можно диагностировать до возникновения фатальных событий.

А те, у которых эти предвестники невозможно заранее обнаружить, обречены?

Амиран Ревишвили: Не совсем так. Если в течение десяти минут после остановки сердца мы проводим электрический разряд, так называемую дефибрилляцию, то выживает десять процентов пострадавших. А если эти лечебные разряды нанести в первые две минуты, то выживает 80 процентов.

Амиран Шотаевич! Вы кремлевский мечтатель? Откуда такие показатели? Где это видано, чтобы разряд проводили в первые две минуты после остановки сердца? Даже номер телефона за эти мгновения не успеть набрать. Уж не говорю о том, что у нас масса мест, где ни дорог, ни специалистов.

Амиран Ревишвили: Вопрос на засыпку. Вы абсолютно правы: 80-процентная выживаемость возможна только в специализированном реанимационном отделении, где есть современные наружные дефибрилляторы. Поэтому я бы посоветовал всем хотя бы раз в год проходить диспансеризацию с обязательным исследованием состояния сердца и сосудов. Особенно когда мужчине за 30 лет, а женщине за сорок лет.

Мужчинам после 30, женщинам после 40 лет рекомендовано раз в год исследовать состояние сосудов и сердца

Но вы-то оперируете только пациентов с уже выявленной аритмией. Может, надо оперировать всех подряд? Или я задала глупый вопрос?

Амиран Ревишвили: Двадцать лет назад ваш вопрос был крайне актуальным: тогда кардиохирурги стремились именно хирургическим путем ликвидировать все виды аритмий. Потом поняли: это не лучший выбор. И к тому же самый травматичный.

Более 80 процентов людей с симптомами тахикардии страдают ишемической болезнью сердца. 15 процентов имеют кардиомиопатию (врожденные изменения мышцы сердца). Сегодня жизнеугрожающая аритмия, вызывающая внезапную сердечную смерть, лечится с помощью имплантации дефибриллятора.

То есть через небольшой разрез в левой подключичной области хирург вводит через вену от одного до трех электродов в камеру сердца. Это позволяет имплантированному дефибриллятору моментально, в первые секунды зарегистрированной аритмии сделать внутренний разряд и восстановить ритм сердца.

Впервые такой одноэлектродный прибор, разработанный Мишелем Мировским, был имплантирован в 1990 году прошлого века в США.

Стоп! Теперь-то имплантируют многоэлектродные системы. И впервые в мире это сделали именно вы. Почему вы об этом не хотите сказать?

Амиран Ревишвили: Вы уже сказали. Да, у меня патент на изобретение медицинского алгоритма этого прибора и проведение первой его имплантации в клинике в подключичную область груди.

Помните того пациента, которому сделали это впервые?

Ученые рассказали о главном враге сердца и сосудов

Амиран Ревишвили: Это был мужчина 45 лет. Ему потом еще дважды я менял так называемые батарейки. Теперь батарейки более надежные. Но случается, что после восьми – десяти лет их надо менять. И это обычная мировая практика. Многоэлектродные дефибрилляторы должны в 100 процентах случаев завести сердце и восстановить правильный ритм.

Вы – президент общества аритмологов России. Потому спрошу: это повсеместная практика или удел тех, кто живет по соседству с крупными медицинскими центрами?

Амиран Ревишвили: Сегодня в России в 50 центрах имплантируют дефибрилляторы. Чуть больше 2500 в год.

Явно мало! Учитывая нынешнюю политику в службе здоровья, направленную на повышение продолжительности жизни, повышение ее качества, снижение смертности от сердечно-сосудистых, онкологических заболеваний, медицинская общественность готовит специальные проекты, в которых в том числе прописана необходимость увеличения числа имплантаций дефибрилляторов в 10-15 раз.

От редакции

Амиран Шотаевич награжден орденом Почета. Поздравляем любимого автора и эксперта

Инфографика: Инфографика “РГ” / Антон Переплетчиков / Михаил Шипов

Источник: https://rg.ru/2018/07/26/amiran-revishvili-aritmiia-mozhet-protekat-bez-klinicheskih-proiavlenij.html

КрепкоеЗдоровье
Добавить комментарий